Приморское краевое общество психиатров
Главная | Библиотека | Регистрация | | Вход
 
Пятница, 24-Ноябрь-2017, 21:07:11
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Последние новости
[05-Апрель-2017]
Всемирный день здоровья 2017 - Депрессия: давай поговорим 
[25-Декабрь-2016]
Итоги IX Всероссийского конкурса «За подвижничество в области душевного здоровья» 
[30-Октябрь-2016]
РОП: Журнал "Социальная и клиническая психиатрия" Том 26 (2016), выпуск 3 
[30-Октябрь-2016]
Врачи в Приморье зарабатывают почти 55 тысяч рублей. Новости 24. 28.10.2016. 
[16-Октябрь-2016]
НПА России выпустила книгу Йозефа Берце и Ханса Груле «Психология шизофрении» 
[16-Октябрь-2016]
Завершена работа над формированием полного электронного архива номеров «Независимого Психиатрического Журнала» 
[05-Октябрь-2016]
С 6 по 8 октября 2016 года во Владивостоке пройдёт научно-практическая конференция "Детство и семья в современном мире" 
[01-Октябрь-2016]
Россия заняла последнее место в рейтинге эффективности здравоохранения — Bloomberg 
[28-Сентябрь-2016]
ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ - 2016 
[30-Август-2016]
Гены неполного среднего 
Теги
сон (15)
РОП (9)
FDA (5)
БАД (4)
ВОЗ (4)
ЧМТ (4)
Главная » Библиотека » Психиатрия » Эндогенные психозы

Влияние атипичных антипсихотиков на проявления депрессии при терапии шизофрении Г.Э. Мазо, М.В. Иванов
25-Ноябрь-2016, 20:25:45
Трудный пациент, Журнал для врачей, январь. 2007
Санкт-Петербургский психоневрологический научно-исследовательский институт им. В.М. Бехтерева, Отделение биологической терапии психически больных

РЕЗЮМЕ
В статье приведены результаты исследования по изучению зависимости эффективности атипичных антипсихотиков от присутствия депрессивной симптоматики в структуре приступов шизофрении. Для решения задач исследования кроме традиционного статистического анализа был использован метод статусметрии как инструмент количественного анализа межгрупповых различий объектов по комплексу признаков. Анализ полученной статусметрической модели показал, что определяющим фактором терапевтической чувствительности к атипичным антипсихотикам является не наличие или отсутствие собственно депрессивных проявлений, а конгруэнтность депрессии составляющим психопатологического пространства. При конгруэнтности депрессии проявлениям позитивного фактора (депрессивные идеи виновности, бред, соматическая озабоченность) можно предположить наличие благоприятного терапевтического прогноза при использовании атипичных антипсихотиков. Напротив, при отсутствии конгруэнтных отношений ведущего аффекта и тематики позитивных симптомов (присутствие идей величия) имеются основания предположить неблагоприятный терапевтический прогноз при использовании препаратов из группы атипичных антипсихотиков.

ВВЕДЕНИЕ
Влияние депрессивных нарушений на течение шизофренического процесса и результативность терапии трактуется исследователями диаметрально противоположно. Одни считают, что присутствие депрессии в структуре шизофрении – прогностически благоприятный признак [1, 5]. Другие рассматривают депрессию как рефрактерный симптом шизофрении, повышающий риск суицида и неблагоприятного течения заболевания [14, 15, 28].
Большое количество научных публикаций посвящено связи депрессивных нарушений с проводимой психофармакотерапией. Уже внедрение первого нейролептика аминазина привело к введению термина «аминазиновая депрессия» [13]. Концепция «фармакогенной депрессии» предполагает развитие депрессивных нарушений вследствие прямого влияния антипсихотических препаратов на дофаминовые рецепторы [16, 18, 19]. Однако до сих пор не найдено корреляций между тяжестью депрессии и дозой используемых антипсихотиков [28, 29]. Проведенные исследования [4] показали, что отмена антипсихотиков из общей системы психофармакотерапии уменьшает эффект лечения и удлиняет сроки существования депрессии. Это ставит под сомнение связь депрессии только с применяемыми нейролептиками. Альтернативная гипотеза – акинетической или псевдопаркинсонической депрессии связывает развитие депрессии не с прямым влиянием нейролептиков, а с побочными эффектами препаратов – экстрапирамидными нарушениями. T. Van Putten с соавт. (1978) рассматривали депрессию как новый симптом экстрапирамидных расстройств, не входящий в структуру паркинсонизма.
В связи с этим понятен интерес к атипичным антипсихотикам при изучении депрессии при шизофрении как к препаратам, существенно реже вызывающим экстрапирамидные нарушения, что минимизирует вероятность развития фармакогенно спровоцированных депрессивных нарушений. Имеются многочисленные литературные данные, демонстрирующие их антидепрессивную активность при курации больных шизофренией [5, 8, 30, 31]. Кроме того, эти препараты также используются как средства оптимизации терапии резистентных депрессивных состояний [17, 25, 26, 33].
Именно поэтому было проведено исследование, целью которого являлось определение зависимости эффективности атипичных антипсихотиков от присутствия депрессивной симптоматики в структуре приступа шизофрении.

МАТЕРИАЛ И МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯ
Изучено 122 пациента, соответствующие диагностическим критериям МКБ-10 для различных форм шизофрении. Включение пациентов проводилось вне зависимости от присутствия депрессии в стартовом состоянии. Терапия актуального обострения или манифеста шизофрении проводилась атипичными антипсихотиками. Курс лечения составлял 8 недель. Из атипичных антипсихотиков применялись: рисперидон (2-12 мг/сут, средняя доза – 5,56 мг/сут), кветиапин (50-700 мг/сут, средняя доза – 582,6 мг/сут) и оланзапин (5-20 мг/сут, средняя доза – 14,2 мг/сут).
В работе использовалась монотерапия одним из вышеперечисленных средств. В случаях острого возбуждения, тяжелой бессонницы, неожиданно возникших экстрапирамидных расстройств или акатизии допускалось назначение бензодиазепиновых и антихолинергических препаратов.
Для анализа результативности терапии применялась шкала PANSS [22] на различных терапевтических срезах (до назначения изучаемого препарата и в конце 8-й недели лечения). Критерием эффективности проводимой терапии являлось снижение рейтинга по используемой шкале в течение терапии на 20 % от первоначальных показателей.
Для решения задач исследования кроме традиционного статистического анализа (t/c2 для оценки достоверности различий средних значений; уровень значимости p, корреляционный и кластерный анализ) был использован метод статусметрии как инструмент количественного анализа межгрупповых различий объектов по комплексу признаков. Данный метод позволяет перейти от анализа отдельных показателей к анализу состояний объекта в целом по всему комплексу изученных признаков и нацелен на характеристику биологических объектов с большим количеством признаков [11, 12]. Статусметрия использует следующий комплекс математических методов:
• дискриминантный анализ для построения моделей альтернативных состояний сложных объектов,
• автоматизированный компьютерный эксперимент,
• математическую теорию эксперимента,
• отбор и ранжирование наиболее информативных показателей,
• построение статусметрических информационных систем, являющихся оригинальной ветвью экспертных систем и предназначенных для комплексной количественной оценки, прогнозирования и анализа состояний сложных объектов.
Воспроизводимость полученных статусметрических моделей была проверена по проценту ошибочных классификаций при выполнении «скользящего контроля».

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Анализ стартовых состояний пациентов, получавших атипичные антипсихотики, был проведен на основании пункта «депрессия» шкалы PANSS. У 37 % исследуемых больных (44 пациента) в актуальном психотическом состоянии не регистрировались депрессивные симптомы (1 балл по пункту «депрессия» шкалы PANSS). Сомнительная депрессивная патология оценивалась в 2 балла по соответствующему пункту, была зарегистрирована у 28 пациентов (22 wacko . На стартовом визите отчетливые симптомы депрессии различной тяжести были отмечены у 50 больных (41 % из исследуемого контингента). Из них депрессии средней тяжести (3-4 балла) отмечались у 32 больных. Выраженные проявления депрессии (более 4 баллов по пункту «депрессия») зарегистрированы у 18 пациентов (15 wacko . Таким образом, в исходном состоянии у пациентов с депрессией преобладала симптоматика средней тяжести.
Изучение изменения выраженности депрессии в группе больных в процессе проведенной терапии позволило оценить эффективность влияния исследованных препаратов на собственно депрессивные проявления при шизофрении, а также оценить скорость их редукции в ходе проведения терапии.
На рисунке представлены варианты изменения выраженности депрессии у больных шизофренией при лечении атипичными антипсихотиками.
У 35 % больных из группы с наличием актуальной депрессии на стартовом визите регистрировалась быстрая редукция депрессии в процессе лечения атипичными антипсихотиками. Спустя две недели от начала терапии депрессивные проявления в этой группе пациентов уже не регистрировались или их присутствие было сомнительным. У 29 % больных потребовалось более длительное время для редукции проявлений депрессии, но к окончанию лечения симптомов актуальных депрессивных нарушений в этой группе не регистрировалось. Таким образом, редукция депрессивных проявлений произошла у 64 % пациентов.
У 25 % в отношении проявлений депрессии применение атипичных антипсихотиков оказалось нерезультативным, так как депрессивные проявления сохранялись на всем протяжении терапии. У троих из этих больных произошло нарастание выраженности депрессивных проявлений в ходе проводимой терапии до уровня выраженных депрессивных проявлений. У двоих пациентов увеличение выраженности депрессии произошло на первых этапах терапии, но к 8-й неделе лечения они вернулись к исходному уровню.
При использовании атипичных антипсихотиков у 11 % пациентов, у которых на стартовом визите проявления депрессии не отмечались, в процессе терапии возникала депрессивная симптоматика. У большинства из этих пациентов депрессия развилась на поздних этапах терапии. Уровень депрессии варьировал от средней тяжести до выраженных депрессивных проявлений.
Проведен анализ эффективности атипичных антипсихотиков у пациентов с депрессивной симптоматикой на стартовом визите и у пациентов без проявлений депрессии по редукции суммарного рейтинга шкалы PANSS. По наличию депрессии в структуре стартового состояния и терапевтической чувствительности из базы данных отобрали 4 группы пациентов:
• в 1 группу вошли пациенты, у которых на стартовом визите регистрировалась депрессивная симптоматика и которые к окончанию лечения вошли в группу респондеров, – 34 человека;
• 2 группа – с проявлениями депрессии на стартовом визите (нонреспондеры) – 16 человек;
• 3 группа – без проявления депрессии на стартовом визите (респондеры) – 48 человек;
• 4 группа – без проявлений депрессии на стартовом визите (нонреспондеры) – 24 человека.
Анализ результатов показал, что в целом эффективность использования атипичных антипсихотиков практически не зависит от присутствия депрессии на момент назначения лекарственной терапии. Так, у пациентов с депрессивными нарушениями на стартовом визите результативность терапии составила 68 %. В группе больных без проявлений депрессии на момент назначения атипичных антипсихотиков эффективность составила 66,6 %.
С целью прогнозирования терапевтического ответа и вероятности усиления депрессии в процессе терапии атипичными антипсихотиками был использован метод медицинской статусметрии.
Для оценки ответа на терапию атипичными антипсихотиками у пациентов с наличием депрессии в структуре актуального психотического состояния в базе данных выбраны следующие группообразующие признаки:
• на первом визите уровень депрессии от 3 до 7 баллов;
• респондеры к терапии или нонреспондеры к терапии.
Таким образом, сформированы две группы сравнения:
• 1 группа – респондеры к атипичным антипсихотикам;
• 2 группа – нонреспондеры к атипичным антипсихотикам.
Предварительный статистический анализ стартовых состояний показал, что у респондеров выраженность психотической симптоматики была выше, о чем свидетельствуют данные большинства средних показателей шкалы PANSS. Исключение составили показатели Х6* – «идеи величия», Х8 – «враждебность», Х13 – «нарушения абстрактного мышления» и Х20 – «манерность». Необходимо отметить, что ни по одному из этих четырех показателей различия не достигли статистически достоверного уровня.
Рассмотрение проводилось на основании 5-факторной модели [23]. В группе респондеров из симптомов позитивного фактора статистически значимо выделились показатели Х2 – «бред» (р = 0,007), Х4 – «галлюцинации» (р = 0,027), Х16 – «соматическая озабоченность» (р = 0,035) и Х27 – «снижение критичности и осознания болезни» (р = 0,024). В группе респондеров среди симптомов, составляющих негативный фактор, статистически значимо проявились следующие нарушения: Х14 – «нарушения спонтанности и плавности речи» (р = 0,05) и Х22 – «моторная заторможенность» (р = 0,005). Для показателя «враждебность/возбуждение» между альтернативными группами статистически значимых различий зарегистрировано не было. В группе респондеров статистически достоверно различались все показатели, входящие в фактор «тревога/депрессия»: Х17 – «тревога» (р = 0,012), Х18 – «чувство вины» (р = 0,001), Х19 – «напряженность» (р = 0,006). Показатель Х21 – «депрессия» не включен в анализ, так как является классообразующим. В факторе «дезорганизация мышления» у респондеров зарегистрирован приоритет по двум показателям: Х3 – «концептуальная дезорганизация» (р = 0,027) и Х30 – «загруженность психическими переживаниями» (р = 0,017).
Для определения различий между альтернативными группами и ранжирования симптомов по их влиянию на результативность терапии была построена статусметрическая модель. С помощью процедуры минимизации отобраны 7 наиболее информативных показателей:
1) Х2 – «бред»,
2) Х6 – «идеи величия»,
3) Х13 – «нарушения абстрактного мышления»,
4) Х14 – «нарушения спонтанности и плавности речи»,
5) Х16 – «соматическая озабоченность»,
6) Х18 – «чувство вины»,
7) Х26 – «нарушения внимания».
На основании этих признаков была построена модель для обобщенного показателя ZR-NR (Х21 (3-7)) – критерия межгрупповых различий респондеров и нонреспондеров с регистрацией актуальных депрессивных симптомов на стартовом визите.

ZR-NR(Х21-(3-7))= – 4,171 + 0,543 Х2 – 0,743 Х6 – 1,056 Х13 + 0,754 Х14 + 0,550 Х16 + 0,414 Х18 + 0,794 Х26.

Ошибка модели составляет 18 %.
С помощью модели получено также решающее правило классификации сопоставляемых объектов:
• если ZR-NR (Х21 (-3-7)) > -0,213, то объект принадлежит к группе 1 (респондеры);
• если ZR -NR (Х21 (-3-7))• при -0,444 £ ZR -NR (Х21 (-3-7)) £ -0,213 – неопределенное решение.

По этому решающему правилу неверно классифицированы 9 пациентов (6 пациентов из группы респондеров и 3 – из группы нонреспондеров).
После приведения модели к виду, удобному для анализа, была оценена весомость вклада каждого из первичных показателей в критерий межгрупповых различий ZR-NR (Х21 (3-7)) (респондеры – нонреспондеры с наличием актуальной депрессии на стартовом визите). С этой целью были рассчитаны коэффициенты bi. Найденные значения этих коэффициентов, ранжированные по убыванию абсолютной величины, позволяют также ранжировать соответствующие показатели – расположить в ряд по степени уменьшения роли этих показателей, т. е. их влияния на величину критерия ZR-NR (Х21 (3-7)). Знак коэффициента bi показывает, для какой группы пациентов характерен данный показатель. Положительный знак при коэффициенте означает, что эта группа симптомов наиболее характерна для пациентов с депрессией на стартовом визите, которые впоследствии проявили хорошую чувствительность к терапии атипичными антипсихотиками. Положительный ряд показателей составляют следующие признаки:
• нарушение внимания (b26 = 0,4561),
• бред (b2 = 0,3741),
• нарушение спонтанности и плавности общения (b14 = 0,3462),
• соматическая озабоченность (b16 = 0,3155),
• чувство вины (b18 = 0,2849).
Отрицательные значения коэффициента bi характерны для признаков, чаще встречавшихся у пациентов группы нонреспондеров.
Отрицательный ряд:
• нарушение абстрактного мышления (b13 = -0,4850),
• идеи величия (b6 = -0,3410).
Анализ полученных результатов показывает, что для пациентов группы респондеров характерна более гармоничная депрессивная симптоматика, которая сочеталась с соматической озабоченностью и чувством вины. В некоторых случаях соматическая озабоченность и идеи виновности достигали бредового уровня, о чем свидетельствуют высокие значения показателя, характеризующего бред, у этих пациентов. Вероятно, депрессивный аффект определяет регистрируемые значимые нарушения внимания, что отражается и в нарушениях спонтанности и плавности речи. В группе респондеров наибольшее значение коэффициента bi зарегистрировано у показателя «нарушение внимания», который является интегральным показателем, зависящим как от выраженности позитивных шизофренических симптомов, так и проявлений аффективного регистра.
Самым весомым показателем, характеризующим группу нонреспондеров, является нарушение абстрактного мышления. Этот показатель относится к фактору дезорганизации мышления и характеризует более глубокие специфические процессуальные нарушения. Обращает на себя внимание высокая артикуляция показателя «идеи величия». Сочетание идей величия и симптомов концептуальной дезорганизации даёт основания предположить наличие элементов парафренизации у ряда пациентов, образовавших впоследствии группу нонреспондеров. Изучаемая группа пациентов отобрана по наличию депрессивной симптоматики в структуре актуального психотического состояния. Одновременное присутствие в клинической картине актуальной депрессии и идей величия свидетельствует о неконгруэнтности позитивной симптоматики ведущему аффекту. Кроме того, это свидетельствует о регистрации у ряда пациентов смешанного состояния.
Необходимо отметить малое количество ошибок при использовании решающего правила, полученного при построении статусметрической модели. В группе нонреспондеров неверно классифицированы лишь 3 пациента. Это является косвенным подтверждением тезиса о том, что конгруэнтность аффективной составляющей и позитивной симптоматики может расцениваться как предиктор вероятностного терапевтического прогноза при использовании атипичных антипсихотиков.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ
Предварительный анализ влияния атипичных антипсихотиков на депрессивную симптоматику у процессуальных больных дал противоречивые результаты. Это соответствует и литературным данным, когда одни авторы выделяют антидепрессивный эффект у изучаемых препаратов [7, 10, 20, 21], другие, наоборот, описывают возможность развития депрессии при их применении [24]. Ю.А. Александровский (2004) указывает, что «максимальный терапевтический эффект достигается в том случае, когда психотропность препарата находит наиболее благоприятную почву в характере психопатологической структуры состояния». Применение препаратов с определенной селективностью в механизме действия, а также сопоставление их действия с клиническим эффектом дает возможность говорить об избирательно-патогенетическом влиянии. Но даже при использовании современных препаратов не удается выделить конкретные симптомы – «симптомы-мишени». При обсуждении этого вопроса уместно остановиться на предложенных Р.Я. Вовиным (1989) этапах действия психотропных средств, среди которых автор выделяет быстрое непосредственное действие – влияние на базисные биохимические и патофизиологические сдвиги. Одним из основных проявлений психофармакотерапии на этом этапе является влияние на аффективную сферу [2, 4, 5]. Именно сопоставление этих положений и выявленных в работе противоречий и стало основанием для использования метода многомерной статистики – математического моделирования, позволяющего одновременно анализировать комплекс изучаемых показателей и выделять наиболее информативные, влияющие на результативность терапии. Как показал анализ полученной статусметрической модели, определяющим фактором терапевтической чувствительности к атипичным антипсихотикам является не наличие или отсутствие собственно депрессивных проявлений, а конгруэнтность депрессии составляющим психопатологического пространства. При конгруэнтности депрессии проявлениям позитивного фактора (депрессивные идеи виновности, бред, соматическая озабоченность) можно предположить наличие благоприятного терапевтического прогноза при использовании атипичных антипсихотиков. Напротив, при отсутствии конгруэнтных отношений ведущего аффекта и тематики позитивных симптомов (присутствие идей величия) имеются основания предположить неблагоприятный терапевтический прогноз при использовании препаратов из группы атипичных антипсихотиков. Так, терапевтическую доступность определяет не наличие или отсутствие депрессии, а её взаимодействие с другими составляющими психопатологического пространства. Необходимо отметить, что имеются основания предполагать, что это положение относится не только к депрессии. Так, в исследовании М.А. Морозовой (2003) при применении атипичных антипсихотиков для терапии острых и ремиссионных состояний показано, что фармакогенная доступность клинического проявления в большей степени зависит от того, в какой психопатологической конфигурации оно находится. Это дает основание предполагать, что определенные комплексные психопатологические образования (симптомокомплексы), включающие депрессивный компонент, обладают различными патогенетическими особенностями или отражают различную степень дисфункции, имеющую различную доступность для атипичного антипсихотика. Такой подход с выделением комплексных психопатологических образований можно рассматривать как модифицированный взгляд на теорию мишеней для использования психофармакотерапии.

Литература
1. Авруцкий Г.Я. Проблемы шизофрении. М., 1962. C. 347-358.
2. Александровский Ю.А. Психиатрия и психофармакотерапия. Избранные лекции и выступления. М., 2004. 427 c.
3. Вовин Р.Я. Клинические эффекты при психофармакологическом лечении // Фармакотерапевтические основы реабилитации психически больных. М., 1989. C. 10-35.
4. Вовин Р.Я., Гусева О.В. Постприступные депрессии как проблема при реабилитации больных приступообразной шизофренией // Реабилитация больных нервно-психическими заболеваниями и алкоголизмом. Л., 1986. C. 173-175.
5. Вовин Р.Я., Мазо Г.Э., Костерин Д.Н., Иванов М.В. Применение рисполепта для лечения депрессивных нарушений в структуре приступа шизофрении // Психологические и психиатрические проблемы клинической медицины. Сборник трудов, посвященный 100-летию кафедры психиатрии и наркологии СПбГМУ имени акад. И.П. Павлова. СПб, 2000. С. 67-68.
6. Жислин С.Г. Очерки клинической психиатрии. М.: Медицина, 1965. 320 с.
7. Мазо Г.Э. Депрессивная симптоматика в структуре шизофрении: вопросы терапевтического подхода / Материалы Российской конференции «Аффективные и шизоаффективные расстройства». М., 2003. С. 147-148.
8. Мазо Г.Э. Терапевтически резистентные депрессии: подходы к терапии // Социальная и клиническая психиатрия. 2004. № 4. С. 59-64.
9. Морозова М.А. Атипичные антипсихотики в терапии приступообразной прогредиентной шизофрении: структурно-динамический анализ / Автореф. дисс. … д-ра мед. наук. М., 2003. 25 с.
10. Мосолов С.Н., Кузавкова М.В., Еремин А.В. и др. Анализ влияния кветиапина, коазапина, оланзапина, рисперидона и галоперидола на депрессивную симптоматику по 5-факторной модели шизофрении / Материалы Российской конференции «Аффективные и шизоаффективные расстройства». М., 2003. C. 150-151.
11. Разоренов Г.И. Математические методы анализа чувствительности организма к комбинированному действию факторов среды // Математические методы в эпидемиологии и микробиологии. Труды института Пастера. Л., 1979. Т. 51. С. 12-33.
12. Разоренов Г.И., Поддубский Г.А. Автоматизированная количественная оценка и анализ состояния организма (медицинская статусметрия). Л.: Препринты ЛИИАН. Ч. 1. 1985. 48 с.; Ч. 2. 1986. 48 с.
13. Смулевич А.Б. К вопросу о депрессивных состояниях, возникающих в период лечения нейролептическими средствами // Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 1961. Т. 61, в. 2. С. 236-245.
14. Шаманина В.М., Ромель Т.Э., Концевой В.А. и др. Затяжные депрессии при эндогенных психозах // Депрессии. Вопросы клиники, психопатологии, терапии. М.—Базель, 1970. C. 59-75.
15. Addington D.E., Addington J.M. Attempted suicide and depression in schizophrenia // Acta. Psychiatr. Scand. 1992. 85. P. 288-291.
16. De Alarcon R., Camey M.W.P. Severe depressive mood changes following slow-release intra-muscular fluphenazine injection // British Medical Jour-nal. 1969. 3. P. 564-567.
17. Dube S., Andersen S.W., Paul S. et al. Metanalysis of olanzapine-fluoxetine use in treatment-resistant depression / Program and abstracts of the 15th European College of Neuropsychopharmacology Congress; October 5-9, 2002; Barcelona, Spain. Abstract P. 1.021.
18. Floru L., Heinrich K. et al. The problem of post-psychotic schizophrenic de-pressions and their pharmacological induction // Int. Pharmacopsychiatry. 1975. 10. P. 230-239.
19. Galdi J. The causality of depression in schizophrenia // Br. J. Psychiatry. 1983. 142. P. 621-625.
20. Hani Raoul Khouzam Treatment of depressive mood in schizophrenia with the atypical antipsychotic quetiapine // Depression and Anxiety 11. 2000. P. 80-82.
21. Kasper S. Treatment of depressive symptoms with quetiapine // Expert Re-view of Neurotherapeutics. 2003. 3(4). P. 417-423.
22. Kay S.R., Fiszbain A., Opler L.A. The positive and Negative Syndrome Scale (PANSS) for schizophrenia // Schizophrenia Bulletin. 1987. Vol. 13. P. 261-276.
23. Lindenmayer J.P., Grochowsky S., Hyman R. Five factor model of schizo-phrenia: replication across samples // J Schizphr. Res. 1995. 14. P. 229-234.
24. Mergui J, Jaworowski S, Lerner V. Quetiapine-Associated Depression in a Patient With Schizophrenia // Clin Neuropharmacol. 2005 May/June. 28(3). Р. 133-135.
25. Padla D. Quetiapine resolves psychotic depression in an adolescent boy // J Child Adolesc Psychopharmacol. 2001 Summer. 11(2). P. 207-208.
26. Papakostas G.I., Petersen T.J., Nierenberg A.A. et al. Ziprasidone augmenta-tion of selective serotonin reuptake inhibitors (SSRIs) for SSRI-resistant ma-jor depressive disorder // J Clin Psychiatry. 2004. 65(2). P. 217-221.
27. Roy A. Do neuroleptics cause depression // Biol. Psychiatry. 1984. 19. P. 777-781.
28. Roy A. Suicidal behavior in schizophrenia // In depression in schizophrenia (eds R. Williams and J.T. Daiby) Plenum Publishing Corporation, N.Y., 1989.
29. Siris S.G. et al. Postpsychotic depression and negative symptoms: An inves-tigation of syndromal overlap // American Journal of Psychiatry. 1988. Vol. 145. № 12. P. 1532-1537.
30. Tollefson G.D., Holman S.L., Sayler M.E et al. Fluoxetine, placebo, and tri-cyclic antidepressants in major depression with and without anxious features // J. Clin. Psychiatry. 1994. Vol. 55. P. 50-59.
31. Tollefson G.D., Andersen S.W., Tran P.V. The course of depressive symp-toms in predicting relapse in schizophrenia: a double-blind, randomized comparison of olanzapine and risperidone // Biol Psychiatry. 1999. Aug 1. 46(3). P. 365-73.
32. Van Putten T., P.R. May Akinetic depression in schizophrenia // Arh. Gen. Psychiatry. 1978. 35. P. 1102-1107.
33. Weizman R, Weizman A. Use of atypical antipsychotics in mood disorders // Curr Opin Investig Drugs. 2001. Jul. 2(7). P. 940-945.

* Индекс соответствует номеру показателя в базе данных.
Источник: http://t-pacient.ru/articles/6026/
Категория: Эндогенные психозы | Добавил: AAF
Просмотров: 521 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

Похожие материалы:


Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Логин:
Пароль:
Поиск
Новые публикации
Влияние атипичных антипсихотиков на проявления депрессии при терапии шизофрении Г.Э. Мазо, М.В. Иванов
РОП: Свод этических принципов и правил проведения судебно-психиатрической экспертизы
РОП: Кодекс профессиональной этики психиатра
Бардина С.М. "Междисциплинарность как методологическая особенность «философии психиатрии»
Хэррис Р. Ловушка счастья. Перестаем переживать – начинаем жить
Клинические рекомендации по диагностике и лечению панического расстройства и генерализованного тревожного расстройства
Новое на форуме








Мы рекомендуем:
Статистика

Сейчас на сайте/форуме всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

дней

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования


Locations of visitors to this page

Приморское краевое общество психиатров © 2007-2017